Проблема стирки носков перед нашей делегацией остро не стояла: под краном с любой водой они приобретали вполне товарный вид. Пять рубашек на десять дней оказалось маловато. Разделив участь нижнего белья, отстиранные распашонки для официальных встреч нужно было привести в норму. Для этого потребовался утюг. Перелистав разговорник, я понял, что слово это осталось за гранью восприятия коренных жителей. Поэтому пришлось прибегнуть к пантомиме. Я долго демонстрировал плавающие движения рукой, дул и плевал на воображаемый утюг, шипел. В результате заслужил продолжительные аплодисменты и похвалу моему актерскому дару за показанную сценку, после чего довольная представлением «приемная» семья отправилась спать. Утром я не оставил своих попыток и после общения по телефону с переводчиком, под недоуменные взгляды хозяев был сопровожден в подвал, где Дэн через полчаса обнаружил в куче скарба вожделенный предмет. С трудом сняв с утюга пыль, он обречено развел руками и я понял, что гладильную доску они видели только по телевизору. Ерзая по полу под изумленные взгляды хозяев, я справился с этим ненавистным занятием и только потом выяснил, что «моя семья» (как и тысячи живущих вокруг) этой процедурой занималась на заре своей молодости. Сегодня грязное белье собирается в мешки и выносится на лужайку перед домом. Специальная прачечная бригада все это собирает ранним утром (поздний объезд может раздражать аборигенов), стирает, мало – мало гладит и утром следующего дня доставляет тюк к входной двери. Счет за услуги, как коммунальные платежи, земельная рента и так далее поступят в конце месяца. Белье слегка, мягко говоря, сжеванное, но американцы на такие пустяки не обращают внимание – главное, чтоб чистое было. В выходной день происходящее в домике напоминало съемки программы «Квартирный вопрос». Бригада в зеленных костюмах и лицами грин писовцев, как муравьи бегали по этажам: мыли окна, пылесосили, скребли, перетаскивали и почему то не матерились. Семья блаженно потягивала чай во внутреннем дворике. Думал – масштабный ремонт, оказалось – еженедельный моцион. Через час все было готово. Счет придет позже. На вполне банальный вопрос: «Самим разве сложно пройтись пылесосом по коврам» был дан резонный ответ: «Зачем, если есть подобные службы. Надо им дать заработать» (свыше 70% американского трудоспособного населения вращается в сфере услуг). Такое ощущение, что обувь от пребывания на улице становится еще чище. Не грязинки, не пылинки. После первого дня походов по Топике тупо смотрел на подошвы, но даже случайно пробегающего в протекторе микроба не обнаружил. Однако, врожденный рефлекс заставлял сбрасывать обувь у входной двери, тапки как бы врастали в землю, ноги переступали порог и безропотно тонули в густом ворсе полового ковра. На ехидное и безобидное предположение хозяев: «Зачем ты снимаешь туфли? Это из-за того, что у вас в России на улице грязно?», гордо опровергал обидный факт, объясняя этот ритуал врожденным чувством воспитания и культуры. На третьи сутки экономить на хозяйских коврах резона не было. Поэтому, пересилив желание сбросить туфли при входе, я протопал в свою комнату. Через минуту я обратил внимание на суету царящую во дворе. Оказалось, Дэн не обнаружил на уже привычном месте мою обувь, выяснил у супруги – не брала. Обувной конфликт чуть было не перекинулся на соседний двор, где мирно сопела собачонка (кражу могли списать на нее), но тут явился я. Хозяева буквально испепеляли взглядами мои обутые ноги, потом обрадовались: «Привык, мол, жить по нашему». К хорошему быстро привыкаешь. Только вот спать в носках, одев пижаму, я так и не научился.

«МЭРские проблемы»

На выходные выбираемся в окрестности. Провинциальный городок Овербрук (типа, нашей Лысьвы). Первым делом заезжаем в мэрию. Офис нараспашку, как говорится, заходи кто хочешь, бери что хочешь. Скучаем в навороченном помещении практически пять минут. За это время помощник шерифа, перебежав через дорогу, скрылся в недорогом магазинчике и вскоре показался оттуда с двухметровым попутчиком. Это был мэр Овербрука. После скучнейшего разговора откуда мы и кто он, начинаем «лезть в душу»: что это, хотя бы в воскресный день, мэрия, понимаешь, распахнута, клерков не видать, а глава города по магазинам болтается? Оказывается, что мэрия всегда открыта, воровать там, кроме канцтоваров, нечего, а сам градоначальник не ходит по магазинам, а работает там в свободное от основной работы время!!! Ну, бывают проблемы у горожан, зайдут в магазинчик, мэр, отпросившись на пару минут, сбегает в главное здание поселения и, уже как самый главный, решит ту или иную проблему. Как правило – бытовую. В общем, у мужика, стоящего во главе города, денег не хватает, чтобы трех сыновей растить на зарплату мэра, поэтому приходится работать простым продавцом. На посту главы получает он две сотни долларов, в магазине – три. Примечание автора: пара сотен баксов тому, кто заметит главу любого города или района за прилавком или торгующим на рынке, с целью как то самому выжить, да семью прокормить При мэрии (если можно так назвать проходную комнатушку) состоит Совет из лучших людей города. Шесть человек, каждый из которых за чем то наблюдает: за коммуналкой ли, за социалкой ли, за просто «ли». Это как общественная нагрузка. Заседания раз в месяц. И только в том случае, если возникают проблемы. А так… стоит себе мэрия и стоит. Ибо все и вся находится в частных руках. А мы тут в Перми напрягаемся «ай да, частник попер в ЖКХ – жди беды». Как будто до сего момента в молоке купались. Отмотал наш только что знакомый мэр два срока. И больше не хочет. Проклинает тот день, когда горожане уговорили его второй раз баллотироваться. Уговорам то он поддался, а соперников уже не было. После длительного размышления на наш вопрос «Что же вы полезного сделали за два срока правления», наморщив лоб, отвечает: «Пруд забабахали. С лебедями». Вот бы нашим руководителям городов и сел такие проблемы. Пруд, да лебеди. Примечание автора: любые намеки считать элементарной случайностью.

«9 ½ долларов»

«Старость – это когда все девушки начинают казаться красивыми, а на отдых требуется больше времени, чем на то, чтобы устать» В России существует жесткое правило – успевай отдохнуть пока молодой, иначе в старости придется смотреть на мир глазами съемочной бригады телепередачи «Вокруг света». В западных странах, а тем более в Америке, все с точностью до наоборот. Использовав малейший шанс поплескаться в теплом море Болгарии или Турции, среднестатистический россиянин (в самом расцвете сил) попадает в общество иностранцев – пенсионеров. Их норма жизни: вкалывать до изнеможения, то есть до наступления пенсии и айда по миру. Кстати, моя принимающая сторона дважды посетила и Санкт – Петербург на скромные сбережения пожилых людей. В приватной беседе с принимающей стороной речь зашла о пенсиях. У среднего американца она составляет 3.000 долларов гарантированного пособия. Затем ряд социальных выплат, накопительная часть и так далее – в районе 5 штук получается. Дон (хозяин дома) до пенсии был дантистом и до сих пор является совладельцем небольшой зубопротезной фирмы, что приносит еще дивидендов по сей день. Супруге, как следует из вышеизложенного, трудиться не посчастливилось. На вопрос: «Юрий, а какая пенсия у твоей мамы?», я, быстро скалькулировав последнюю индексацию и переведя рубли на «зеленые», с гордостью изрек: «40 долларов». В такие моменты понимаешь всю глубину исконно российской рекламной фразы «Шок – это по-нашему». Потихоньку придя в себя, хозяева стали на перебой перечислять жизненно важные затраты: коммунальные услуги, всевозможные страховки, оплата Интернета, земельная рента, налоги на транспорт, мойка окон, ежедневное питание – затем разделили перечень на обозначенную пенсию. Получилось не более 30 центов на каждую услугу. Тут я вспомнил еще про собаку, которую иногда надо кормить. «А одежда?» – не унимались американцы. «Копит потихоньку». Бурная реакция, переходящая в протест. Станиславский со своим легендарным «Не верю» в этот момент выглядел бы просто мальчиком. Доказывать что либо было бесполезно, поэтому я сказал, что моя мама умело экономит на Интернете (Мама, я потом тебе объясню, что это такое. От авт.), окна и полы моет сама. Автомобиль у нас не роскошь, а потому мы предпочитаем передвигаться пешком для поддержания спортивной формы. Ну или на исключительный случай существуют автобусы, где можно культурно пообщаться с соотечественниками и узнать все последние городские новости. Для того чтобы экономить на стрижке лужаек мы, в России, обычно бережно закатываем их под асфальт. «М-да, – мечтательно резюмировали американцы, – пожить бы в такой стране, где в месяц требуется всего 40 $». «Да нет, – мысленно возразил я, – пожить бы мне, трудоспособному, полному сил человеку в родной стране, да на ваши пенсии»

«Стоп, наркотик»

«Что русскому хорошо, то…». Для начала представим себе визуально две картины. Первая – неизменная чашка кофе с толь же неизменной сигаретой в России по утрам и в течение всего дня. Вторая – регулярно потребляющие мутноватую жидкость из кофеварок герои голливудских фильмов. Вроде бы процесс схожий, но разница в том, что у нас кофе начинают употреблять только после того, как ложка стоймя стоит в густой массе, кофе по – американски – это дежурная процедура замешивания субстанции без кофеина с сахарозаменителем. На третьи сутки пребывания в штате Канзас предлагаемый кофе в кафе и ресторанах я пить уже не мог. Да и как можно назвать любимый напиток этим божественным словом, когда на моих глазах две чайные ложки молотого кофе безжалостно заливали двумя литрами воды, попросили подождать когда это все заварится и добивали окончательно предложением положить в чашечку лед! Последней каплей стала поездка в музейный комплекс Эйзенхауэра и последующий обед в весьма приличном ресторане. С удовольствием обнаружив в меню строчку «кофе – 6 долларов» (для примера, хороший кусок мяса в том же заведении «тянул» на 5 долларов) и взяв во внимание, что за все платит принимающая сторона, прошу двойной! Не может же 6-ти долларовый кофе быть той безвкусной жидкостью из кофеварок! Просьбу мою выполняют, сопровождая заказ тихим настороженным шепотом: «Это же удар по сердцу». Дальнейшее напоминало известную сцену «Столбняк профессуры вокруг собаки Павлова». Мне принесли 100-граммовый фарфоровый стаканчик, где жидкости было на глоток, остальная густая масса кофейного порошка наталкивала на мысль, что ее попросту соскребли со дна кофеварки. Помня о цене заказа, под удивленные взгляды принимающей стороны ложкой доел гущу. Вернувшись домой, попросил хозяина отвезти меня в супермаркет, где и купил баночку растворимого кофе. Утром, предвкушая безумный экстаз истинного гурмана, я насыпал три. Нет, четыре! ложки бодрящего напитка, добавил белоснежного сахарка и залил кипяточком. Как бы точнее передать ощущение нирваны? Ну, в общем, это как первые доли секунды после сильного удара молотком по пальцу до момента наступления боли. С дымящейся чашечкой выбегаю во внутренний дворик, затягиваюсь сигаретой и… давлюсь табачным дымом, пролив кофе на колени от испуга. «Мама» (хозяйка дома семьи, в которой я жил), обычно встающая не раньше 11 утра, учуяв убийственный аромат кофе с примесью сигаретного дымка, вскочив на сей раз в 8 утра и высунувшись на полкорпуса из окна спальни, что на втором этаже в аккурат над моей головой, сдавленно закричала: «Дон!!! (хозяин дома) Скажи Юре ему сейчас будет плохо». И в дальнейшем каждое утро на кухне он меня встречал словами: «Доброе утро! Наркотик утром – плохо!»

«Принц и нищий»

«Люди! Помните, что деньги – это зло…Не подавайте бомжам зло, им и так плохо!» Нас уверяли, что в Америке сегодня отыскать нищего так же сложно, как в России найти трезвого с пятницы на субботу. По «черным» кварталам Вашингтона побродить не удалось, поэтому поверил на слово. Во всяком случае в центре Канзаса – Топике – бродяжек не наблюдал. Никаких индейцев в форме таджиков с заунывной песней: «Мы отстали от дилижанса, вигвам сгорел, сами мы не местные, помогите баксами кто сколько может» не было. И тут отправились мы на экскурсию в музейный комплекс под открытым небом, типа нашей Хохловки. Внимательно рассмотрев идеально сохранившееся ранчо образца 18 века периода «Золотой лихорадки», приходим к выводу, что это готовые декорации для съемок вестерна. Движемся дальше и тут (о, радость!) на развилке двух дорог видим обросшего, одето в тряпье нищего. Табличка на груди гласила о необходимости сострадания, подкрепленной какой то цитатой из Библии. Вот куда предусмотрительные американцы запрятали живой пример бесчеловечности и зримого порока всей системы угнетающего запада – за город, подальше от наших всевидящих взоров! Подготовились, что ли? Невольно перед глазами пробегает так и ненаписанная картина «101-й километр». Требуем объяснения у гида. Услышанное вызывает недоумение. Оказывается, просящий подаяния является неотъемлемой частью музейного комплекса. В штате, победившим нищету, он является своеобразные экспонатом, олицетворяющим тяжелое прошлое канзаских бродяг. Бывший актер из за дня в день исправно выходит на работу, довольствие получает из муниципальной казны, а значит и зарабатывает не хуже конторского клерка. Посетители заповедной зоны, естественно, в силу врожденного инстинкта человеколюбия автоматически подают символические суммы живому памятнику пережитка прошлого. Подходим ближе, фотографируемся и мой взгляд скользит в шляпу, наполненную монетами. Понимая, что российские рубли мне здесь ни к чему, а несколько центов не помешают, совершаю финансово – бухгалтерский оборот: со словами «презент, плис» дарю «нуждающемуся» монетку с двуглавым орлом. Под недоуменный взгляд американского друга с теми же словами вынимаю из шляпы 50 центов. Себе на память. И вдруг замечаю, что среди кучи мелочи слабо проблескивает серебро доллара. Кладу бесполезный полтинник назад и объясняю, что и меня мучает ностальгия по тем временам, когда доллар стоил 30 копеек, а потому, ради справедливого обмена подарками, я готов поменять свой один рубль на эквивалентный доллар с тем же абрисом. Как говорится, один к одному. После длительного перевода этого абсурда исполняющий роль бомжа окончательно потерял и мысль, и реальный ход событий. Но понял все по своему. Радостно закивав, он положил российскую валюту в карман и достал оттуда бумажку номиналом 10$. Подавив в себе весьма противоречивые чувства, я с благодарностью принял презент под осуждающие взгляды своих коллег (а может просто завидовали). Чтобы заверить их в искренности моих деяний, я попросил бродягу расписаться на «сувенире», в результате чего статус денежной купюры резко изменился. Не надо быть прорицателем, чтобы предугадать дальнейшую судьбу подарочного зеленого американского червонца. Правильно, денежка в последствии, конечно же, не покинула пределы Америки, а осела в кассе ближайшего бара. Нам в России чужого не надо.

«Bier»

Во время строго инструктажа нам поясняют, что единственная доступная вещь во время проживания в американской семье это не их кладовка, не автомобиль и даже не кредитная карточка, а банальный холодильник. Туда можно заглядывать в любое время суток и брать что захочешь. Морозильный аппарат в моей «семье» по размерам напоминал детскую комнату в пермской хрущевской квартире. Интересного я там ничего не нашел. Морозилка завалена полуфабрикатами (хотя никто никогда их не готовил. Так, запасы на случай ядерной войны). А в основном гигантском отсеке хоть шаром покати – одни соки. Однажды вечером папа робко спросил меня: «Yura, bier?» Английский я знаю неважно, то есть совсем не знаю. Но есть на свете интернациональные слова, которые ласкают слух и которые мы впитываем с молоком матери. Пиво я хотел, но буквально пару часов назад я проверял единственное доступное место в доме – холодильник – пива там не было. Видимо Дэну (хозяин дома) самому не терпелось промочить горло, поэтому не смотря на 11 часов вечера во дворе приятно заурчал двигатель автомобиля и временный «папа» укатил в вино – водочный ларек (по-нашему). Десяти минутное ожидание его возвращения можно сравнить только с полетом Гагарина. Приятный визг тормозов и заветная упаковка пива «Гессер» (6 штук по 0,33) вошла в наш дом. Преодолевая дружеский порыв стрелой слететь со второго этажа на кухню и расцеловать Дэна, пару минут томлюсь в одиночестве в своей комнате. Хозяин с трудом воспарив на второй этаж наконец то приносит запотевшую емкость. Сказать то, что она маленькая не позволяет врожденная скромность. Расходимся на комнатам. По неизвестной мне причине моя бутылочка внезапно опустошается прямо на глазах. Зная. Что их было шесть, с невероятной выдержкой ждут добавки. Такое чувство, что про тебя забыли. Обидно. Иду искать Дэна. По звуку телевизора обнаруживаю его спящего у «ящика» с полбутылкой живительной влаги. В связи с тем, что человек я скромный будить его не стал, а спустился на кухню. Свободно проникнув в доступную вещь – холодильник – угощаю себя еще одной бутылочкой. А потом еще одной…еще одной. Допив все, с чувством выполненного долга спокойно засыпаю. Вечером следующего дня звучит знакомый вопрос, на который опять же природная скромность не позволяет дать отрицательный ответ. Далее о происходящем я могу судить только по обостренному слуху. «Папа» открыл холодильник и долго чесал седую голову: «Куда ж это вчерашнее пиво подевалось?» Бог умом его не обделил, поэтому, сообразив, Дэн завел свою машину и привез новую упаковку. В целом, финал был предрешен. За две недели я сумел приучить американца к этой несложной процедуре – ежедневно не заглядывая в холодильник, вечерами заезжать за пивом.

«No smoking»

Встретить в Америке курящего человека столь же сложно, сколько встретить на улицах Перми 1 января трезвого человека. Такое ощущение, что скорым временем человек с сигаретой в зубах начнет яростно бороться за свои права. Смолить разрешено только на улице. Проходящие мимо американцы просто испепеляют тебя осуждающими взглядами так, как будто это именно ты стрелял в Кенеди. При норме одна пачка в день, постепенно переходишь на режим пара – тройка сигарет в сутки. При этом не покидает ощущение, что ты учишься в начальных классах, а потому обязан искать укромные места и дым вдыхать полными легкими, но назад не выдыхать. Сигареты (в отличии от российской градации) стоят одинаково – 3,99 доллара (120 рублей). И не важно «Camel» это или «Parlament». После попыток оправдать свою вредную привычку рассуждениями о том, что «жизнь тяжела», «мне так хочется», «какое вам дело», перехожу на принцип вопроса на вопрос: «Если мы в России бросим курить, то в связи с тем, что в основном мы смолим сигареты США, экономике вашей, той же табачной отрасли, кердык придет». Начинают понимать. Раскрученные марки сигарет особого ажиотажа среди наших рядов не вызывают. Достаю пачку дешевых сигарет, в смысле цены, «Русский стиль». (Для некурящих. Этакие коробочки, на которых символика Российской Федерации). Тут же замечаю неподдельный интерес со стороны принимающей стороны. Начиная взаимовыгодный обмен: одна пачка «Русского стиля» на блок американских сигарет. Им экзотика – мне прибыль. Американцы не курят, спортом занимаются. В Вашингтоне, во время бессонной ночи и непрерывного курения во дворе отеля, замечаем на рядом располагающемся стадионе занимающихся аля – спортом людей. Человек, бегущий по дорожке, весь увешан проводами. На определенном этапе он останавливается и тут с глупыми вопросами подходим мы. Оказывается, один датчик у него закреплен на сердце (не дай Бог, сердцебиение замучает), второй – шагомер, третьи провода от плеера. И как только прибор, контролирующий пульс, подает сигнал о «перенапряжении» в наушник, «атлет» тормозит и ждет пока организм наладится. Замученные гонениями и привыкшие курить в строго определенных местах, через две недели высаживаемся в Шереметьево – 2. На полусогнутых ногах в «накопителе», ожидая отечественного фас – контроля, подхожу к российскому стражу порядка и дрожащим голосом спрашиваю где здесь покурить можно. После длинной тирады, которые можно прикрыть только телевизионными «пиками» и воспоминаний моей мамы и всех родственников, я, практически находясь в нейтральной зоне, слышу родное: «Где, идиот, стоишь – там и кури! Вы что, издеваетесь?». Курим, типа, в VIP зале. И это нормально.

«Том и Джерри»

Согласно заявленной программы, нас везут в фирму, которая занимается производством корма для кисок и собак. Подъезжая к разбросанному на огромной территории комплексу, решаем, что маршрут изменился и нам приготовили сюрприз. Ибо двойное колючее ограждение, люди в камуфляже, тщательная проверка документов говорили о том, что везут нас на военную базу или, как минимум, на атомную электростанцию. Нет. Оказывается, мы действительно попали на фабрику сухого корма для Мурок и Шариков. А все меры предосторожности связаны только с одним – время от времени у борцов за свободу животных просыпается вполне объяснимая агрессия к данному заведению и они разносят комбинат для питания в щепки. Дело в том, что в этой фирме изобретают и изготавливают непросто «Китекет», а пищу для больных животных. У них, оказывается, как у людей болезни случаются – ну, там разных язвы желудка и прочие недуги. Это российские беззаботные четвероногие травку кушают или просто к праотцам улетают, а американские лечиться пытаются. А для того, чтобы такой корм создать нужен больной Бобик или Том. А посему их изначально заражают, а потом ищут и ищут панацею для оздоровления. Объемы небольшие, так как большинство мохнатых не успев сообщить о хвори, попросту крякают. Как описать условия, компенсирующие тяготы больного существа, в коих содержатся бедные животные? Значит так. Стеклянные инкубаторы по 10 квадратных метров на 5 кошек или 3 собак, стоматологический кабинет, джакузи, спортивная площадка (это когда собачку привязывают на беговой дорожке, перед мордой вешают аппетитную косточку и она чешет, чешет и чешет два – три километра). Более того, в каждой комнатке, где ютятся бедные животные, напиханы всякие деревца, песочек, конурки, псевдо – Солнце. И еще, если один из подопытных (извините за подробности) справит нужду – то тут же срабатывает датчик и в комнатку стремглав летит обслуживающий персонал. Уборка, дезинфекция. Такая вот собачья жизнь. Американская, естественно.

«…Ну а дружба начинается с улыбки»

Пресловутая частная собственность и маниакальная замкнутость в собственном внутреннем мире довели американцев до определения территории сближения. Объясняю. В России при пешем передвижении возможны следующие ситуации: касание плечом (легкое и средней тяжести, приведшее к падению), работа локтями, упорное просачивание в толпе (пищим, но лезем), контактная встреча (лоб в лоб). Все вышеперечисленное в Штатах даже представить себе трудно. Помимо границы того или иного физического тела в расчет идет и предполагаемая аура человека сантиметров по 50 в окружности. Именно, это расстояние и есть допустимая норма для сближения. Первоначально и меня, и моих товарищей напрягала подобная ситуация – казалось все попросту шарахаются от нас. Нет. Обходят. Причем, если при встрече двух субъектов вышеуказанное расстояние незначительно нарушалось, тут же следовало: «Извините». Привыкнуть к таким правилам пешеходного движения было сложно, поэтому в любом месте – супер маркете или на практически пустынной улице извинения преследовали меня, как проклятья. Практически у всех американцев глубокие морщины от носа до уголков губ. В первый день пребывания в США наталкиваясь на белоснежные улыбки мы не понимали природу их появлений на лицах принимающей стороны, смущенно оглядывали себя в поисках изъяна на одежде, потом посчитали что таким образом американцы хвастаются достижениями в области стоматологии (у них в массовом порядке идет добровольный отказ даже от здоровых крепких зубов в пользу искусственных имплантантов, сверкающих нарочитой белизной). Однако, уже на второй день, сами того не замечая, и мы заразительно лыбились во все стороны. То ли врожденный инстинкт, то ли окружающий мир, то ли ответный посыл руководствовался нами. Хотя, изначально и рот уставал быстро, и губы сводило, и, вообще, улыбка напоминала звериный оскал. Но не подумайте, что с такой гримасой мы и ложились, и вставали: тут свои законы – улыбаться окружающим надо в том случае, если ваши взгляды пересеклись. И опять же, по местным законам тут бы не переборщить. Предположим вы нарушили принцип передвижения, зацепив астральное биополе какой – нибудь леди, а вкупе с этим посмели нарочито (нагло) смотреть не только ей в глаза, но оценивающее разглядывать строение всего тела, то уже никакая улыбка вас не спасет. За такое, по российским меркам, привычное и невинное занятие здесь грозит срок за визуальное сексуальное домогательство. Объяснять, что в нашей стране бродит иная аксиома: «Если девушка смотрит мужчине в глаза – он ей нравится, а если мужчина смотрит на ноги девушки – она ему нравится» было бы бесполезно. Однако, любопытство нещадно преследовало, поэтому в Америке я научился за доли секунды судорожно снизу – вверх оценивать любой объект, остановившись на лице, улыбнуться и потупить взор в землю. И все же мы научились искренне и без напряжения широко улыбаться. Пока не вернулись в Россию. В суровых лица соотечественников, натыкающихся на мою светлую и оптимистическую улыбку, просматривалась жалость: «Э-э, не повезло парню. Диагноз на лицо – тяжелая травма, полученная скорее всего во время родов». Еще через некоторое время в глаза стало бросаться непреодолимое желание большей части мужского населения соприкоснуться своим кулаком с моей невинной улыбкой. Теперь как все: улыбаюсь в специально отведенных для этого местах. Ведь русская душа должна оставаться загадочной.

«Кушать подано»

Все пятеро членов нашей делегации были «разбросаны» по отдельным семьям, однако, каждый вечер нас собирали на совместную трапезу. Принимающие стороны заранее договаривались между собой, поэтому ужины не были похожи друг на друга. Мясной ресторан. Толпа народа на входе. В очередь не становятся – каждому потенциальному посетителю вручается электронная загогулина, похожая на карманный тетрис. Когда место в зале освобождается, на табло загорается огонек с указанием столика. Долго изучаем с приятелем меню, кроме доступных слов «стейк» и «барбекю» ничего не понимаем. Решив не ударить лицом в грязь, гордо заказываем стейк и тут же нас ставят в тупик с вопросом: «Большой кусок мяса, средний или маленький». Природная жадность отвергает маленькую порцию, врожденное чувство скромности отказывает в большом куске. Когда приносят средний, понимаем, что опять промахнулись – аппетитная дымящаяся отбивная тянула граммов на 400. Мысленно хвалим себя, что не замахнулись на большее. К мясу требуем пива, в ответ почему то только с меня требуют паспорт. Дескать, не желает официант работы лишаться по причине моей молодости (спиртные напитки только с 18 лет разрешены). С одной стороны мне, тридцатилетнему дяденьке, это льстит, с другой стороны, безропотно наблюдать как мои сотоварищи будут на моих глазах заливать свои я не собираюсь. Загранпаспорта у старшей группы. Достаю родной отечественный. Официант долго с нескрываемым любопытством крутит в руках тогда еще серпастый – молоткастый, тупо вглядывается в одну фотографию, где мне 16 лет, затем на снимок двадцати пяти летнего Филимонова, с недоверием сравнивает увиденное с оригиналом. И, видимо, приняв главный документ гражданина свободной страны за фотоальбом, просит показать хотя бы права, коих у меня отродясь не было. Спасает положение гневная тирада угощающего. Причем, аргументы типа «Это российские гости», «Я бывший конгрессмен», «Да у этого по лицу видно, что он с пивом в руках родился» не действуют. Ячменный напиток приносят после угрозы «Я сюда больше ни ногой и друзьям того же посоветую». На середине трапезы понимая, что осилить полностью стейк не сможем, практически со слезами на глазах прощаемся с мясом. Больше всего неудобно за неоправданное доверие перед конгрессменом, потратившим на нас деньги. Он же наши тоскующие взгляды истолковал по своему. Мясо укладывают в пластиковые контейнеры. Мы вяло отказываемся, но нас убеждают, что это не кафе, а ресторан: здесь недоеденное принято забирать с собой. Моя принимающая семья доставку остатков понимает тоже по своему, решив что это своеобразный немой укор, мол, не голодом меня держат. В результате, практически силком вечерами таскали меня в кафе, где я мог осилить пару стаканов сока. Через день попадаем в рыбный ресторан. Друзья практически разрывают на части меню, я же поступаю, как выяснилось позже, мудрее. Никогда до селе не евши лобстера, исполняю свою мечту, не смотря на дороговизну. Платят то американцы. Названия рыб настолько экзотические, что и по – русски то не выговоришь, поэтому наши по детски тычут пальцами на картинки представленных в съестной карте рыбешек. Но ведь если она очень привлекательна в первозданном виде (яркая, цветная, жизнерадостная), то в результате поджарки ее от минтая уже не отличить. Едоки, усеивая свои тарелки мелкими костяшками мелкой рыбешки, с ненависть поглядывают как гигантский молюск исчезает в моей утробе. Прикончив половину, напрочь лишаюсь аппетита. Причиной тому послужила старушка, божий одуванчик, доедающая за соседним столиком свою скумбрию. Откинувшись на спинку стула, она внятно и смачно издала утробный кряк и с нескрываемым блаженством начала ковыряться в белоснежных вставных зубах. Никого из окружающих (кроме нас) эта, вероятно, привычная картина не смутила. «Веди себя так, как считаешь нужным. И чем чаще ты будешь вести себя так, как считаешь нужны – тем скорее это войдет во всеобщую норму» – гласит американская пословица.

«Дринк»

Что в первую очередь делает русский, попав в Вашингтон, после 12 часов перелета через Европу и океан, только – только бросив чемодан в отеле, слегка сполоснув лицо и падающий от усталости? Правильно – ищет вино –водочный магазин. Прицениться. Нас по русской традиции трое. А больше и не надо. Я с Урала, мои приятели один с Дальнего Востока, второй из Дагестана. После 15 минут поиска с удивлением отмечаем, что крепленных напитков в супер- и просто шопах, под завязку набитых продуктами питания, нет. Врываемся в специализированную ликеро – водочную лавку. Представьте себе пермский универсам (в квадратных метрах) полностью забитый под потолок крепленными напитками. Весь мировой ассортимент! Из записной книжки: «Американца с присловутым пакетом, в коем прячется от осуждающих взглядов бутылочка, не видел. Покупают ящиками. Как, собственно, и продукты. Грузят в машину и прячут в подвалах своих домов. В одном из медицинских центров специалисты отметили две главные беды их соотечественников – излишняя полнота и тайное бытовое возлияние (об этом и другом в следующий раз). Врать не буду – пьяных не видел». Когда я собрал разбежавшиеся в разные стороны глаза, они округлились после внимательного изучения цен. Застучали мне мысли по темечку. Напитка, дешевле 17$, не обнаружено! Судорожно перевожу доллары в рубли и понимаю, что те же виски в России стоят столько же сколько в Америке. Сугубо российская реакция: «И чего перся за тридевять земель». Даже наша родная водка – 20$ (свыше 600 рублей за 0,7). В глазах потемнело, ноги подкосились, жизнь начала терять смысл. Но ведь отметить приезд нужно! Это святое. Робко интересуюсь (запуганный предвыездным инструктажем): «А где здесь у вас видеокамеры? А то не ровен час и кража может состояться». Выясняется, что видеонаблюдение есть ни что иное, как вторжение в личную жизнь. А стырить бутылку невозможно: на тару нанесен штрих код, который при покупке размагничивается. При попытке несанкционированного выноса поллитры за пазухой в дверях срабатывают инфракрасные датчики. О последствиях не трудно догадаться. Уныло расходимся по водкодрому и как в пустом музее с тоской взираем на небоскребы стеллажей. Лично я думал не долго. Взял первую попавшуюся емкость с «Кампари», сделал небольшой глоток и поставил бутылку на место. Переместившись в следующий ряд, повторил операцию с виски. Затем был джин, ром, что то еще. После непродолжительного, но продуктивного процесса дегустации ожидаю товарищей у кассы. Организм ликует, а желание похвастаться перед друзьями смекалкой переполняет душу. Наконец они показались из разных сторон. Увиденное превзошло ожидания. Просветленные лица и нетвердая походка доказывали, что халявная мысль посетила не только меня. Не сговариваясь! Представители с Дальнего Востока, Урала, Дагестана в далекой Америке оставались русскими! Чтобы как то сгладить вину перед гостеприимными хозяевами, покупаем для очистки совести по 10 граммовых бутылочек с виски и тут же выпиваем. Покидаем здание под тихий удивленный ропот янки: «Нам говорили, что русские очень много пьют. А эти сделали по глотку и их уже качает».

«Ночь пожирателей в отеле»

Отель в Вашингтоне, как собственно и все вокруг, поражает чистотой, кричащей простотой и ненавязчивым сервисом. По привычке достаем из чемоданов туалетные принадлежности и тут же упаковываем их обратно из-за ненадобности. В ванной комнате присутствуют даже одноразовые зубные щетки. Тупо пялюсь на белоснежные полотенца. После тщательного подсчета их оказывается по восемь на одно лицо. Если способ применения самого большого вполне ясен, то махровая тряпочка размером с носовой платок вызывает среди нас небольшую полемику. Не придя к консенсусу используем полотенчико для смахивания крошек со стола. Кто-то убеждает остальных в том, что если полотенца по утру сложены так же ровненько как это было накануне – их не сменят. Поэтому приняв ванну скрупулезно вытираю тело всеми восьмью и разбрасываю их по комнате. Кто то вновь напоминает, что если не использовать пакетики с чаем и кофе – новых завтра не положат. Убираем пакетики с глаз долой. В чемоданы. Переводчик, с присущей ему строгостью в голосе и вполне объяснимым недоверием во взгляде, пристально всматривается в наши лукавые лица, тычет пальцем в датчики расположенные на потолке и утверждает, что они срабатывают не только в случае пожара, но реагируют и на табачный дым. Поэтому курить только на улице. Начинается горячее обсуждение. Одни предлагают проверить немедленно, вторые пытаются помахать у сенсора своими носками, третьи голосуют за то, чтобы оборвать провода. Разум возобладал – все таки первый день в Америке. Поэтому покорно всю ночь гоняем лифт вверх – вниз, чтобы сделать пару затяжек на свежем (до нашего приезда) воздухе. Но какой бы антураж не окружал нас, поведение и привычка привитые российскими гостиницами с легкостью нас побеждают. Да и какая, собственно, разница между пятизвездочным отелем и обычным Домом колхозника, когда хочется трапезничать. Достав купленные по случаю в ближайшем супер-маркете вакуумные бронированные упаковки аппетитного бекона из чистой сои и привезенные на всякий случай с исторической родины консервы, садимся за стол. Причем никто не может объяснить зачем мы тащили в такую даль и в отнюдь не голодающую страну шпроты и тушенку. Все смущено и обречено разводили руками и упорно ссылались на врожденную привычку. Я не видел лица горничной, но могу себе представить какой паралич овладел ею, какая страшная тайна поселилась в ее воспаленном мозгу на всю жизнь, как она вообще смогла выйти из состояния шока, когда утром убирала номер. Ну не объяснить американцам с их устойчивым менталитетом принимать пищу только в специально отведенных для этого местах (ресторанах, придорожных кафе, Макдональсах), откуда взялись пустые консервные банки в мусорных корзинах, зачем на столе расстелены газеты густо засыпанные хлебными крошками, почему, если в номере живут двое, у почти опустошенной бутылки с виски стоит только одна железная кружка? Откуда она вообще взялась? Что это за хитроумный предмет с проводом висит на стуле? Да, с кипятильником я пролетел, так как только в США узнал, что их слабомощные розетки могут выдавить из себя 127 вольт при наших потребностях в 220. Догадываюсь, что испытав потрясение от вида остатков ночной пирушки, ее уже не пугала, не удивляла, не будоражила загадочная русская душа, развесившая на гардинах и спинках стульев белье, постиранное в раковине.

«Каменный гость»

Когда на закате расцвета гласности в моей родной стране безжалостно сносились и уничтожались памятники, было обидно и больно за эти безвозвратные удары по своей истории. Американцы же напротив переполнены чувством гордости за свое прошлое, количество бронзовых и каменных изваяний превышает допустимые нормы. Однако что характерно: если в современной Америке за ночь поставить памятник Му-Му, никто не обратит внимание. Отличительная сторона местных жителей – невозмутимость и спокойное безразличие к нововведениям. К примеру, у нас и в Перми, и в России уже сами планы по увековечению той или иной персоны в граните еще на стадии разработки вызывают резкое отторжение и создание инициативных групп по отмене самих планов. В музейном комплексе за Белым Домом помимо многотонных нагромождениях в память о Президентах США, полулежит бронзовая фигура великого Эйнштейна. Чистить ее не зачем. Прагматичные американцы некогда пустили слух, что если к Альберту прикоснуться рукой, то обязательно поумнеешь. В результате чего ежедневно физика ласкают сотни тысяч рук, а сам автор теории относительности сверкает на солнце как медный таз. В том числе благодаря и моему прикосновению. Гид из местных, почему то решивший, что наш полутомный вид есть результат от впечатлений и экскурсий по историческим местам, а не следствие 12-часового перелета и 30-ти градусной жары, везет нас еще на очередную точку. Увиденное, действительно, нас поразило. В глубине Вашингтона у рядового университета, отливаясь золотом в лучах яркого солнца, скромно стоят Пушкин! Все как у Высоцкого «Проникновенье наше по планете, особенно заметно там, в далеке…» Как выяснилось – это только что доставленный подарок мэра Москвы столице Америки. Памятник аккуратный. «Хорошо, – пролетела мысль, – что эта работа не дело рук Зураба Церетелли. Если бы непревзойденный мастер забабахал для американцев скульптуру русского классика так как он ее видит, то статуя Свободы рядом выглядела бы как детский пупсик». По вышеизложенной причине ажиотажа вокруг памятника не наблюдается. Создаем его искусственно. Начинаем громко декламировать нетленные стихи Александра Сергеевича. Собирается небольшая публика. Один через чур любопытный представитель Нового света практически смотрит мне в рот и теребит нашего гида с просьбой сканировать могучий и великий язык на доступный и ограниченный. Растерянный переводчик предупреждает, что в рифме он не силен, а посему решается на дословный перевод фрагмента произведения «Буря мглою небо кроет…». После нескольких знакомых слов, произнесенных гидом про торнадо, плачущего бэби и воющего «энимала», я прекращаю попытку сеять доброе, разумное, вечное. Видя недоумение на лице аборигена, пытаюсь объяснить, что это вольный перевод. А вообще то нужно читать Александра Сергеевича в подлиннике или же в профессиональной обработке. Становится ясно, что американец впервые слышит чудные творения русского поэта, как и саму фамилию. Тогда я убеждаю собеседника, что главное – это не лирика в моем изложении, а подарок лично от меня американскому народу и, что символично, сам Пушкин в центре Вашингтона. После перевода ожидания превосходят все результаты. Житель Штатов что то восторженно лопочет, долго трясет мне руку, хлопает по плечу и удаляется. Гид, после того как вытер слезы от душившего его смеха, сообщает мне весь перевод без купюр: «Спасибо вам за столь щедрый презент, господин Пушкин». Иногда лучше жевать…

«Встреча с прекрасным»

В Вашингтоне готовимся к посещению концертного комплекса Кеннеди. В длинном названии театра фигурирует слово «опера», поэтому чертыхаясь и скрипя зубами облачаемся в соответствующую экипировку – строгие костюмы и удушливый галстук. На улице +25. То что американцы не придают особого значения внешнему виду – я уже писал и еще напишу. Но форма одежды местных жителей направляющихся в центральный столичный очаг культуры несколько смутила: пожилые янки в шортах, мятых футболках и сандалиях на босую ногу. Их, соответственно, удивили наши официальные, а от того маскарадные костюмы. Привыкший изяществу Пермского оперного театра, понимаю всю ущербность современной архитектуры страны всего лишь с 300-летней историей. Театр – груда бетона и стекла, напоминающее строгими геометрическими формами гипертрофированный мавзолей. Внутреннее убранство впечатлило, но на уровне нынешнего восприятия. Витиеватые ходы и выходы, тридцати метровые потолки и множество залов. Рискуя заплутать, держимся кучкой, передвигаемся плотно сжатыми рядами. Для нас приготовили экзотику – кантри. Но если русские плясовые от «Барыни» до «Камаринской» заставляют ноги пускаться в пляс и русского, и иноземца, и уже сотни веков возглавляют всевозможные хит парады государства российского, то после второй композиции ковбойских мотивов безумно потянуло на сон. Говорил же приятелю до того момента, как затренькало банджо: «Давай по пиву». Так нет: «Перерыва дождемся». Какой там антракт! Американские мужики в клетчатых рубашках пилили и пилили в течение двух часов. Какое там пиво! При первых аккордах лоточники слиняли вместе с товаров (не потому что их раздражала музыка, а так положено). Вечер общения с приятным был испорчен. Единственное, что успокоило: если в России на спектаклях мы придавленные культурой восприятия не позволяем себе даже приподняться с кресла, то в Штатах во время концерта можно было передвигаться по залу, разговаривать. Чем мы незамедлительно и воспользовались. Покинув колыбель национальных мелодий буквально через пять минут, с радостью высыпаем на открытую террасу. Потрясающий вид завораживает и отвлекает: далеко внизу речка, бесконечные просторы, а на площадке дюжина освежающих фонтанов. Впитываем пьянящую свежесть журчащей воды и, передвигаясь от одного к другому, фотографируемся на память. В общем, все что осталось от впечатлений – запись в путевом дневнике «Сегодня посетил концертный комплекс Кеннеди», да куча фотографий у фонтанов. Это в последствии уже я заметил, что фотокарточки друг от друга ничем не отличаются по причине однообразности этих самых фонтанов. Покидая концертный зал, чьи стены к тому времени были уже буквально пропитаны кантри- музыкой, удивился двум вещам. Первое, местные зрители на ходу столь оживленно, эмоционально и горячо обсуждали выступление, что возникало ощущение будто они только что просмотрели шедевральную постановку Гранд опера. Второе, это то, что рядовому американцу попросту никогда в жизни не придет забивать свою голову – портьеры! Половина нашей делегации мучительно прикидывала в уме: «Потолок 30 метров, эти окна – метров 20. Каким же образом они снимают, а затем стирают (и в каких таких гигантских стиральных машинах) шторки, весящие килограммов под сто». Спросить было не у кого. Волновало это только наших. А тайна сия до сих пор засела в моей памяти до сих пор. Это как вопрос о бесконечности Вселенной.

«Бумер»

Топика – столица штата Канзас, но по нашим меркам – Лысьва (по количеству жителей) или Березники (по территории). Этакая одноэтажная Америка глазами Ильфа и Петрова. Первое, что ставит меня в тупик – это отсутствие пешеходных дорожек. Передвижения местные жители совершают исключительно на «железных конях», коих в моей принимающей семье два. На каждого из члена семьи Вильямс. У Кэрол японская модель, которой мог бы управлять ленивец (панда). О совершенстве и идеально отутюженных дорогах повторяться нет смысла. Но Кэрол, садясь за руль, постоянно укладывала в ячейку для напитков, расположенную на подлокотнике, стаканчик с минералкой. Не ради проверки ровности трассы, а все – таки жара +30. С ним же и возвращалась домой доверху наполненным и ни капли не расплескавшимся. Для меня этот пластмассовый стаканчик стал символом победы над одной из российских бед – дорогами. Кстати, об автомобиле страны восходящего солнца. Поразил не салон, не автоматическая коробка передач, не ряд функций бортового компьютера, реагирующего не на русский мат и удар кулаком по панели, а самозастегивающийся ремень безопасности. Попытаюсь объяснить: машина статична, мотор не работает. Справа снизу, от типичной коробки передач, налево к лобовому стеклу вверх, перечеркивая руль, натянут ремень. После того, как вы садитесь в салон и поворачиваете ключ зажигания, ремень, жалостно журча, вверху над дверкой, по желобку туго затягивает ваше потенциально рисковое тело к сиденью. Может кто то из продвинутых посмеется над моим открытием Америки, но для меня это было забавным. Я десятки раз втихоря пробирался в салон и с нескрываемым злорадством издевался над автомобильной электроникой, включая и выключая зажигание, застегивая и освобождая себя. Бесполезно, ничего так и не отказало, не сломалось. И еще, эпистолярным жанром передать вышеизложенное нет возможностей. В любом случае – даже при всех наворотах и с учетом отсутствия тротуар, понимаешь, что исконно русское выражение «Автомобиль не роскошь, а средство передвижения» наиболее актуально и близко средне статистическому американцу. Вообще, в Америке (в подавляющем большинстве) мало машин в личной собственности – все в рассрочку, все в прокат. И вечный обмен: не успел закрыть кредит по вновь приобретенному авто, взял другую. Годовалая модель навороченного джипа уходит за 7.000 $. Купить бы! Но нам в Америке не жить (равно как и им в России не выжить) и прагматичный российский ум невольно умножает отпускную цену на перегонку через Штаты, транспортировку через океан и “растоможку”. В результате понимаю, что мне, собственно, джип то и не нужен. Тем более под миллион рублей. Да и тем более от тротуаров в России в глазах рябит.

«Секс в большом городе»

Меня настоятельно, с горячими намеками в глазах, просят поведать об истинной американской красоте. В общем так: миф о сексуальной силе придуман французами, скопирован горячими мачо, а на деле сила, граничащая с озабоченностью принадлежит русским. Мужская часть нашей делегации резко выделялась на улицах Вашингтона в том числе и в связи с непреодолимым желанием провожать оценивающим взглядом встречных американок, до хруста сворачивая шеи. Реальная история. Протираем штаны на лавочке у Капитолия. Я непроизвольно выбираю объект для обожания, начинаю оценивать на расстоянии. Мой приятель занимается тем же самым, выбрав для визуального почитания девушку на противоположном конце площади. Все происходит молча. В какой то момент он перехватывает мой взгляд, мимолетно «пробегает» глазами по фигуре и на полном серьезе выдавливает: «Не-а, моя (!) лучше». Красота по – американски – это вечность, длящаяся мгновение. Со мной многие не соглашаются и приводят в пример голливудских актрис. Начнем с того, что этих красоток можно по пальцам пересчитать, во-вторых, 90% из них – выходцы из Европы. Давайте судить по родным среднестатистическим представительницам. В России – даже некрасивые красивы, но они об этом не знают, а утонченные фигуры преследуют прекрасную половину до 40 и более лет. Частое питание, «Макдональсы», личный автомобиль, сидячая работа и жизнь без проблем (в ее российском представлении) делают свое черное дело. Если у нас процесс превращения девочки в девушку, далее в женщину имеет вполне логичный и поступательный процесс, то для американок время безжалостно: едва отметив 17-летие еще не раскрывшийся бутон превращается в гербарий. Такое ощущение, что они совершают прыжок во времени и пространстве, за считанные месяцы превращаясь в грузных леди и, если судить по лицу, меньше 30-ти на вид им уже не дать. Приятель, пользуясь моим полным незнанием английского языка, пошутил следующим образом. Когда мы зашли ночью с бар – бильярд, я обратил внимание на достаточно стройную негритянку. Друг, пошептавшись с местными, сказал, что девушку можно «раскрутить», но необходимо купить ей стакан виски и сыграть одну партию. В бильярде я, как наша сборная в футболе. Исход был предрешен, но бурная фантазия о дальнейших событиях заставляла меня бестолково махать кием и бегать вокруг стола. Только когда я продулся в пух и прах, приятель сознался в своей шутке и сказал, что хоть место это и приличное, но игра была на деньги. Покатав таким образом шары за 20 баксов (без учета дринка), мысли о дальнейших дружеских контактах с американками я принципиально выкинул из головы (по причине отсутствия каких либо шансов). Но справедливость на свете существует. Той же ночью, в отеле приятель, переключая телевизор, наткнулся на эротический канал. Я, переполненный впечатлениями от игры в бильярд, смотреть эти пошлости отказался. А он, отвлекшись в какой то момент, пропустил мелькнувшую на экране надпись, типа «Канал платный, через минуту включится счетчик». Утром выяснилось, что российское сексуальное любопытство обошлось ему в 50 долларов. Перещеголял по затратам, получается, меня.

«Стади, стади энд стади» («Учиться, учиться и учиться»)

«Разговорник» – двухсот страничная книжица в мягкой обложке, карманного формата, переполненная необходимыми словами английского толка с переводом на русский в транскрипции кириллицы. Пример, «соль – salt – со: лт». То есть «русское слово – английское – произношение английского слова по – русски». После приглашения в Америку меня по началу смущало мое незнание английского языка. Я подолгу перелистывал разговорник, пытаясь запомнить самое необходимое для обычного русского мужика в практически обычной внештатной ситуации на родине – кто я, откуда я, где я. К тому же первое время постоянно преследовала неловкость перед принимающей стороной и перед своими будущими спутниками. Однако, уже в самолете, в коем находилось не менее двух сотен участников-соотечественников, летевших в качестве гостей по той же международной программе, я приободрился. Две трети из попутчиков тупо листали словарь и по два часа монотонно мычали: «Х*ау дью ду» («Здравствуйте»). Успокоившись и предприняв бесполезную попытку быстро проговорить самую необходимую фразу после приземления: «э с*икспэк ов б*иа, пли: з» («Пожалуйста, связку пива»), я подумал, что на кейс пива можно просто показать рукой и заплатить цент к центу. Еще немножко подумав, я решил, что можно вообще косить под глухо-немого коренного американца – стоит лишь ткнуть в направлении покупки пальцем. Напоследок открыл первую попавшуюся страницу и мое внимание привлекла отличная фраза, которую от неожиданности я выучил за пять минут, которая мне очень помогла в Штатах и которую помню до сих пор: «ай доунт спи: к иннглиш» («Я не говорю по английски»). В дальнейшем это спасительное словосочетание (с добавкой «Ай эм фром р*аша» («Я из России») в первом случае, вызывало ко мне неподдельный интерес; во-втором, заставила коренных жителей напрягаться и следить за мной краем глаза; а также терять ко мне всяческий коммерческий интерес со стороны торговцев ювелирных изделий и поддержанных джипов во всех остальных ситуациях. В семье в экстренных случаях тоже приходилось прибегать к помощи разговорника. Но язык жестов был более эффективен, ибо хозяин семьи, задав очередной вопрос, успевал заснуть пока я листал словарь в поисках ответа. Что еще характерно, в России москвич разберет «оканье» костромича, житель крайнего севера вразумит балаканье украинца. В Америке житель Юга с трудом разберет акцент техасца, хотя общаются на родном английском. Поэтому Дона (главу принимающей стороны) я не понимал вообще. Однажды утром он отвозил меня к месту сбора нашей российской группы – местному отелю. Когда молчание стало совсем тягостным, Дон, желая как то пообщаться, стал в процессе движения автомобиля показывать рукой на то или иное здание и объяснять мне что же это такое я вижу. «Ску: лз». «Школа» – понял я по толпе подростков во дворе. «Черч» «Церковь» – разглядел я. Сошлись с ним, что это костел, так это слово звучало одинаково на всех наречиях. «Мимо: риэл мьюзиэм». «Музей», видимо. Так как здания закончились, наша насыщенная беседа моментом сошла на нет. Желая как то разрядить гнетущее настроение, Дон махнул рукой в обозримое дальше и сказал: «Санаторий». Впереди действительно виднелись заливные просторы строго подстриженного газона, кленовая роща и строгое здание в стиле готики. «О! – воскликнул я, – а какие у нас санатории на Урале, Дон». И стал живо, громко рассказывать об Усть Качке, подкрепляя слова красноречивыми жестами. Говорил, что сам отдыхал в подобных заведениях, да и Дону бы не помешало подкрепить свое здоровье в этом местном профилактории. Мой ничего непонимающий спутник поначалу опешил, но затем радостно закивал головой, довольный тем, что разговорил меня. Через пару сотен метров мы поравнялись с указанным местом. Санаторием оказался местный погост, здание – крематорием. Остаток пути мы проделали молча. На диалекте Дона «Семетери» (кладбище) с ударением на первый слог звучало как «санаторий».

«Чуть не унесенный ветром»

Иногда в американских фильмах демонстрируют процедуру доставки почты. Едет специальный автомобиль и у каждого домика почтальон швыряет пачку газет к входной двери. Так оно и есть. По непонятным причинам (до особого момента) принимающая семья разрешала мне по утрам гулять лишь во внутреннем дворике собственного особняка. Как говорится, в полной изоляции. Соседей в течение первой недели в упор не видел. Итак, дышу я как то свежим воздухом на задворках, покуриваю и вдруг слышу урчание автомобиля, нагруженного печатной продукцией. Настроение было хорошее, а потому я решил подарить отличный настрой и хозяину дома, доставив к утреннему чаю свежую прессу. Мелочь, а ему, наверное, будет приятно. Выхожу наружу и бережно поднимаю связку макулатуры к груди. В то же самое время некая леди – соседка погуливает своего песика. Все по- американски: совок, полиэтиленовый пакет, собака размером с рукавичку, но в наморднике. В связи с тем что на местном языке я мог сказать только: «Гуд монинг» – так и поступил, добавив на родном: «А я почту несу домой». Теперь об ответной реакции, которая по описанию долгая, в реальном времени – десяток секунд. Собачка. Четвероногий друг по – русски, конечно же, не понимал, но не взирая на наши с ним национальные различия, добродушно завилял обрубком хвоста и потянулся в мою сторону с целью лизнуть. Хозяйка. Сказать, что она потянула в противоположную сторону – ничего не сказать. С перекошенным лицом, она резко с высокого старта рванула к своему дому. Поводок звенел, как струна, собака, не успевавшая семенить следом, то летела в воздухе, то притормаживала когтями об асфальт. Я. Так и стоял с дурацкой улыбкой. Уйти далеко не успел. Супруг ее, предупрежденный о подозрительных лицах на частной территории соседа, пересек мне путь. Воинственно потряхивая перед моим растерянным лицом бейсбольной битой, он на непонятном мне английском что то выкрикивал и, судя по всему, требовал объяснения. От надвигающейся травмы меня спасло знание второго слова по – английски: «Раша». Далее, уже на русском языке я пытался рассказать о целях своего визита в Америку, о принимающей семье, до селе прятавшей меня от посторонних глаз и, в конце концов, убеждал я бдительного аборигена – таких как я воров не бывает, в доказательство бессмысленно тыкая пальцем на свой костюм, галстук и белоснежную рубашку. Но видимо у них все грабители так одеваются. Убедил нападающего, выбежавший на улицу «приемный папа», которого по телефону о ворюге успела предупредить «дама с собачкой». Затем «моя семья» долго инструктировала меня, что у них не принято у них хвастаться заморскими гостями, а потому вполне объяснимо мое инкогнито. Что это их дело – кто у них живет и что они делают внутри своей частной собственности. И, в конце концов, ничего страшного: соседская порука, маниакальная подозрительность, основы самообороны – это нормальная черта среднего американца и основа жизнедеятельности. Хорошо, что не вызвали полицию.

«Джинс, джинс, джинс…»

Упорно разыскиваю в Штатах джинсы. Настоящие. С неповторимым с детства запахом краски и тройным швом. Бесполезно. Выясняю, что настоящие штаны ковбоев можно найти только в Техасе, где шитье национальных брюк осталось лишь как экзотическое занятие. В Америке давно уже ничего не производится. Все и вся изготавливается в пресловутом Тайланде или Китае: от полицейского шеврона и посуды до автомобилей. На, в общем то, банальный вопрос: «Почему?», как правило, местные бизнесмены отвечают: «Выгодно». Выгодно содержать завод в странах третьего мира (к коим и относится Россия, по мнению американцев). Бонусы: налоги смешные; зарплата китайцам в десятки раз ниже, чем гордым американцам; аренда производственных площадей за «бугром» символическая; экологи не мучают (последние – самые страшные). Поэтому янки скупают заводы и фабрики по всему миру. В магазине два обувных отдела. Один – площадью 50 квадратов, второй – метров 18. В первом –качественные кроссовки за 100 $, во втором обувь дешевая (той же фирмы)– баксов за 10. В первом зале пусто, то есть, кроме нас, праздно гуляющих, никого нет. После непродолжительного диалога выясняем, что для коренных жителей проще купить одноразовую из кожезаменителя обувь, нежели платить за качественную. То есть, мы, россияне – прагматики. Мы приобретаем надежные боты и ходим в них десяток лет (более того – передаем по наследству), а американцы покупают «разовую» на год. Развалятся – купят другую. У магазина идет стройка. Ни пыли, и грязи. Даже столь привычного для российского уха мата – вечного спутника стройки – не слышно. Рядом транспаранты «Если шумно, звоните туда – то», «Если вам кажется, что страдает экология – звонить по такому то телефону». Подходим к котловану и видим торчащую в яме арматуру, не горизонтально, а вертикально расположенную. И на каждый штырь диаметром полтора сантиметров надет пластмассовый колпачок. Ну, не дай Боже, какой ни будь среднестатистический американский рабочий, случайно проходящий мимо, штаны порвет. Но главная мысль, бьющая по российскому темечку: «А ведь где то за океаном в Китае существует завод, принадлежащий американцу, по изготовлению колпачков для железных штырей»

«Американская мечта».

Университет Вашбурн штата Канзас. Наша российская делегация, привыкшая к излишней полноте коренных жителей, на территории университета замечает стайку стройных девушек. Без какого – либо обсуждения данного миража, одновременно приходим к мысли, что это, вроде, русские красавицы. Наши предположения подтверждаются во время обеда. Студенток усаживают к нам за стол. Все четверо из Бишкека (практически соотечественники), учатся здесь второй год. Равно как и мы, увидев нас в университете, поставили диагноз: «Из России». Выдали нас наглухо затянутые галстуки и мрачные пиджаки, которые по результатам собеседования и инструктажа мы имели право снимать лишь ложась спать. Это при жаре +30, ноябрь все – таки в Канзасе. Без подробностей. Девчата учатся на платной основе. Стоимость обучения в год – 10.000$. Говорят, что дороговато (!). Родители как могут крутятся в Бишкеке, чтобы заработать 100 тысяч на учебу в год. Это как надо крутиться?! У всех сугубо американская мечта – достичь степеней известных и любой ценой остаться в Америке (как это делается и что для этого надо в последующих записках). Удивительно. Но студентам до окончания университета запрещено подрабатывать. Бесплатная работа или практика – это, пожалуйста. Как жить? Весь Топико напичкан 7 –ми долларовым кафе (об этом опять же в следующий раз. Занятная история). С девчонками, следуя местным традициям, вечером идем ужинать в такое заведение. Набираем с а-ля шведского стола кучу закусок, особо налегаем на копченные свиные косточки. Во время трапезы выясняется, что девчата снимают квартиру и содержат маленькую американскую собачонку. Я предлагаю аппетитные косточки и оставшиеся мясные продукты попросту принести в жертву четвероногому другу. Далее следует безумный диалог: «-Нельзя. -Почему? -Так не принято -Кому нужны наши пищевые отходы кроме вашей собаки? -Мы не знаем, но выносить нельзя -Почему? -Этого никто не делает» Понимаю, что дальнейшая дискуссия бессмысленна, попросту сваливаю вполне пригодные продукты (мечту любого российского бомжа) в пакет и направляюсь к выходу. Единственный вопрос, который прозвучал от привратника у дверей, звучал так: «Может быть сэр возьмет контейнеры?». Видит Бог, было это 7 лет назад и контейнеры тогда в моем понимании – это большие мусорные баки, а не пластиковые коробочки, поэтому и понял его я по своему: «Я не собираюсь это выкидывать» и честно признался что собаке посылка. «Собака?… У вас закончился корм, ehcise me». Ну не кормят они четвероногих человеческой едой! Девчата были в шоке (но это же по – нашему), собака – в экстазе. До сих пор, наверное, помнит русскую щедрую душу.

«Полицейская академия»

В заштатном городке после легкой (по нашим меркам) трапезы в кафе вбегает взмыленный шериф. Был на задании, расследовал дело о курении в неположенном месте местных школьников. Времени у него было мало – спешил на вызов (соседи обругали друг друга матом). Понимая всю серьезность проблемы, принимающая сторона, наступив на горло собственной песни, дала ему слово без очереди. Как я сообразил позже, каждая из принимающих сторон готовит своеобразный сценарий общения с нами: в этот день были педагог, представитель местного «Ротари клуба» и блюститель порядка. Свой сбивчивый монолог шериф для пущей выразительности подкреплял жестами и демонстрацией силовых упражнений. По непонятной причине эти упражнения он демонстрировал на мне. Как выяснилось позже, в изначальный список российских гостей был внесен некий прокурор из Сибири, затем последовал отказ, его фамилию поменяли на мою, а должность оставили без изменения. Американский коп, естественно, выбрал объектом внимания меня, как коллегу-профессионала. Выглядело это так. Шериф: «Сработала сигнализация в одном из домов. Приезжаем. У дома видим двух людей (приседает как в фильмах и достает ствол). Стоять! (задержанные бросают на землю мешок с вещами, явно стыренными). Полиция! И демонстрирую полицейский значок» Я: «Зачем значок? Вы же не в исподней и по всему видно, что Вы – полицейский» Шериф: «Так положено по закону. Затем я приказываю им лечь на землю и начинаю зачитывать им права (достает из кармана ламинированный поминальник и цитирует) Любое слово, сказанное вами, может быть использовано против вас» «Стоп, – прерываю его я, – судя по всему в этой шляпе шерифа Вы родились. Если служите не первый год, зачем читать по бумажке? Вы же наизусть все знаете» Шериф: «Так положено по закону. Последний вопрос «Признаете ли вы свою вину?» … Если человек полный дебил, отвечает «Да». Но в 99% ответ отрицательный. Я их отпускаю» «Так положено по закону», – нарушаю я повисшую тишину, пропитанную недоумением. Оказывается, нужны хотя бы два свидетеля, присутствовавших на момент кражи. Вполне логично, что преступники свидетелей с собой на дело не берут. Мешок они обнаружили только что и хотели его нести в полицию. Никто не может быть даже заподозрен, пока не будет вынесен приговор судьей. Хотя (по закону штата Канзас) если у шерифа есть сомнения, он может надеть наручники, отвезти в участок, запротоколировать происшествие, снять показания и, в редких случаях, посадить подозреваемого под домашний арест. Все вышеперечисленное коп с нескрываемым удовольствием опять же продемонстрировал на мне. Эти эксперименты окончательно меня достали. Когда шериф снял с меня наручники и попросил рассказать как ведут себя в подобной ситуации наши милиционеры, я с трудом подавил желание садануть ему, теперь исполняющему роль преступника, промеж ног. Лишь ответил, что у нас в силу осведомленности и образованности преступного элемента права зачитывать не имеет смысла, а культурная получасовая беседа в кабинете следователя оборачивается весьма продуктивным исходом – человек, осознав свои ошибки и прочувствовав резкие уколы совести, попутно берет на себя и остальные полугодичные «глухари». По достоинству оценив глубокий прорыв в процедуре дознания по – российски, шериф, с нескрываемой завистью на лице, умчался примирять каких то там банальных американских дебоширов.

Импонировала дарственная надпись: «Удачи Юрию Анатольевичу. Зюганов. 15.05.1996».

Прошло ровно 10 лет. Очередная запись на телевидении, очередная книга (впрочем, я готов был принять и более ценный презент).

Название менее глобальное: «О русских и России». И секвестированный дарственный росчерк:

«Юре. Удачи. Зюганов. 24.11.06». Смею предположить, что в следующий раз надпись будет гласить «Удачи. Зюганов» или «Юрке от Зюганова». Краткость – сестра многих.

Ожидаем Грызлова. На улице минус 25. По техническим параметрам отопление в студии телевидения не предусмотрено. Охрана, предварительно проверив меня на наличие пояса шахида, блокировала в холодном помещении минут за 15 до записи.

Потом встреча спикера ГосДумы в теплой дружественной обстановке, чай – кофе, фотосессия… В общем, когда Борис Вячеславович появился в студии, у меня не то что зуб на зуб не попадал, меня мелко потряхивало. Прибыв из уютной гостевой комнаты, собеседник по своему понял мою дрожь: «Ну, Юрий, не волнуйтесь вы так. Я такой же простой человек». Через полчаса записи Бориса Грызлова поколачивало не меньше моего. Так и подмывало сказать: «Да не волнуйтесь Вы так, Борис Вячеславович, я простой парень, а никакая там ни будь акула пера»

При встрече с Егором Гайдаром не выдержал и похвастался, что я вот такой молодой, начинающий журналист уже являюсь лауреатом премии Гайдара, чем привел его в крайнее изумление. Он, оказывается, стипендию своего имени только – только утвердил, и то для перспективных экономистов, а уже на периферии ее СМИшникам раздают. И поговорил со мной на своем (только ему понятном и еще десятку высоколобых в России) языке. Мне оставалось только с понимаем кивать и хватило ума не вставить, что премия имени его дедушки.

«Еще одна характерная черта периодов рецессии — изменение ситуации на рынке капитала. Наиболее динамично меняется направление портфельных инвестиций. Применительно к потокам капитала в целом, влияние циклических колебаний слабее. Сказывается инерционность процесса принятия и реализации инвестиционных решений, связанных с реальным сектором». Это из нынешних трудов Егора Тимуровича Гайдара. Если перечитать трижды – можно вникнуть. В далеком 198. году реформатор потряс меня тем, что я слушал его час и вообще ничего не понял, только сидел и думал, что экономика в условиях демократии – сложная штука для избранных. А потом была прогулка на теплоходе и все встало на свои места. Нормальный мужик. И говорил по человечески. И даже случайно крутившийся рядом юнга его понимал.

-Алексей Бессонов получил откат от каждой партии при условии, что он не будет в них вступать
-На 153-м выступлении во дворах клоун Кеша начал путать Гайву с Балатово и сошел с ума
-На встречу с Ириной Колущинской кандидат Н. надел изящное ожерелье из чеснока
-На днях в Перми была пресечена очередная попытка взять штурмом центральный штаб Единой России спонсорами партии
-Илья Неустроев поджег ПНОС и сравнял границы пяти близлежащих избирательных округов
-Избирательной комиссией в сведениях Владимира Плотникова обнаружено еще одно грубейшее нарушение: в графе «Движимое имущество» не указан его детский самокат на подшипниках
-Во время досрочного голосования Алексей Чернов пытался просунуть бюллетень в щель банкомата
-Паника на китайском рынке: все кандидаты в депутаты по Парковому на одно лицо!
-Для программных заявлений кандидаты воруют друг у друга буквы
-В рамках операции ГУВД края «Разоружение»:
Ирина Колущинская сдала свою очередную статью;
Илья Неустроев автомат Калашникова, стрелявший раз в прошлые выборы
Сергей Левитан запас петард с времен выборов губернатора
С Владимиром Плотниковым ГУВД пока рассчитаться не может
-Трамвай 7 маршрута так густо обклеили наглядной агитацией, что он опрокинулся набок
-Кандидаты не дерутся на дебатах и срывают явку избирателей

После выборов 2006
-«Я за «Единую Россию» голосовал! Вот даже, в доказательство, свой бюллетень с участка прихватил»
-Во время проведения предвыборной агитации ни один мозг избирателей не пострадали
-Ирина Колущинская испортила бюллетень, поставив галочку напротив «Единой России»
-На третьем участке в 15.00 стошнило урну
-На четвертом участке избиратель разговаривал с бюллетенем
-Сенсационная новость от охотников за приведениями – депутат Законодательного собрания области Быков реально существует
-Лидер партии пенсионеров Илья Шулькин безуспешно пытался прожить на минимальную пенсию в течение пятнадцати минут
-Бывший пенсионер, а ныне пациент психиатрической больницы Х. в течение 15 дней безуспешно пытался потратить ежедневную зарплату лидера своей партии Ильи Шулькина
-По признаю Константина Окунева, он не испытывает большой радости от очередного депутатского срока, по его собственному признанию: «Мне так хотелось наконец то просто поработать»
-Избалованные предвыборным этапом избиратели и после выборов справедливо требуют у кандидатов продолжения подкупа
-Все девочек родившихся в ночь с 3-го на 4-е декабря в силу отечественных традиций назвали ЗаСоПерКами
-Удивительная страна: победу и поражение празднуют по одному сценарию
-Коллеги неправильно поняли Константина Окунева: внеся предложение работать на «постоянной основе», он имел в виду – «пожизненно»

-Во время вручения удостоверений депутатам в избирательной комиссии лидер регионального отделения ЛДПР Андрей Аликин о чем то тихо разговаривал со своим мандатом
-При разработке символики Пермского края медведи на гербах Коми округа и Пермской области подрались
-Генерал Генералов увлекся и прислал повестку самому себе
-Во время регистрации в избиркоме Андрей Аликин узнал, как расшифровывается аббревиатура ЛДПР

Зима – весна 2007
-Редко бывающий в Перми Андрей Кузяев, в минувшую субботу перепутал здания Законодательного собрания и «Колизея». Не заметил он и смены обстановки во время представления «Камеди клаб», где голосовал за каждую шутку, полагая что поднимает руку за очередной законопроект
-При обсуждении закона о тишине депутаты сорвали голос
-За внезапно выпавший снег Дашкевич предал анафеме Бога
-Закончены споры по поводу переезда краеведческого музея. Все экспонаты, включая запасники, любезно разместились в двух комнатах дома Андрея Агишева
-Роман Юшков организовал многочисленный митинг вокруг гражданина К., случайно пукнувшего на остановке
Четыре проклятия Анатолия Дашкевича: зима, весна, лето и осень

Лето – осень 2007
-Касимов и Зотин выкупают у дачников яблоки и отпускают их на свободу
-Олег Ощепков вдыхает кислород, а выдыхает ОЗОН
-Николай Демкин ночами тайно что то складывает из кубиков
-Во время инспекционной поездки в Коми – округ Олег Чиркунов получил челобитную о своем бедственном положении от жителей Гайнского района, которую они настоятельно просили передать лично в руки Николаю второму
-При скрещивании доступного и комфортного жилья у Юрия Борисовца получился Колизей
-Улица Мира в раскопках, сроки срываются, Илья Неустроев обвинен в сговоре с кротами

Где то между 2007 и 2008 годами
-Вчера система видеонаблюдения в Перми дала сбой. Старший сержант Г. привязанный к дирижаблю случайно уронил на землю бинокль
-Трассу «Уральского Ухаба» решили максимально усложнить и провести соревнования на улице Ленина
-Депутаты Думы пошли дальше «нулевого» чтения бюджета. Согласно очередной инициативы Игоря Шубина введены: «минус второе» и «минус первое» чтения
-Депутаты Городской Думы решили сократить щиты с рекламой тех товаров, которые у них уже есть
-Депутаты ГорДумы поддержали инициативу Дениса Ушакова сократить название улицы в Кировском районе с «Адмирала Ушакова» просто до «Ушакова». Просто, экономно и во вкусом
-Игорь Аверкин раскритиковал Устав края, не найдя там своей фамилии
-В Перми напрочь исчезли лобовые столкновения автомашин. Куда они из колеи денутся
-Благодаря суду Поносов узнал такие понятия как Майкрософт, «винт», процессор
-В Коми-округе после разговоров о строительстве АЭС грибы начали нападать на людей
-В ПФО стартовал Год Молодежи. Молодость – она скоротечна
-Ваш ребенок не спит? «Бюджет края» – сказки по телефону. Спросить Николая Бухвалова
-Чем то должностное перемещение Никиты Белых напоминает игру в большой теннис
-Как бы не затерялся Никита Белых среди кировских мягких игрушек
-Шок в Закамске. Никита Белых на радостях перепутал и вчера приехал руководить Кировским районом

Осень – зима 2008

-При разделении в поездах купе на мужские и женские выяснилось – все хотят ездить в женских
-Хорошо, что придумали весеннюю депрессию, хоть похмелье оправдать можно
-Лошади известных пермских политиков попросту ржут над идеей переноса ипподрома
-Для рассмотрения перспективного развития малого бизнеса в город завезли партию микроскопов
-Игорь Шубин ввел должность главного художника города. Победили последователи Малевича с его квадратом
-Депутаты ГПД пересчитали бюджет и предложили проект «Ворота Прикамья» переименовать в «Калитку города»
-Дирижабль ГИБДД Пермского края ночью тайно перевозит пассажиров до Москвы и разоряет «Пермские авиалинии»
-В рамках культурного обслуживания в пермском общественном транспорте на работу принимаются глухонемые водители
-Чего тормозим? Если Демидково – российская Швейцария, давайте там швейцарцев выращивать
-Первый в Пермском крае аквапарк будет построен в Кунгуре посредством паводка.
-Хорошо забытое – перебитое:
«Наше дело правое, потому что мы – левые!»
«Нет человека – нет проблемы. Есть проблема – найдем человека»
«Догоним и перегоним Африку»
«Партия – наш рулевой, двигатель внутреннего сгорания и тормоз»
«Партия о плот государства»
-В Перми появилась наружная реклама Игоря Шубина с призывами борьбы с наружной     рекламой
-При рассмотрении среднесрочного бюджета Правительство края решило не изобретать велосипед. И изобрело самокат
-Фермеры скупают овощи у выходцев с Кавказа и продают его в фермерских рядах ЦКР
-Клеща, укусившего в Балатовском лесу Романа Юшкова, откачать не удалось
-Правительство края учредило Министерство иностранных дел по работе с Коми округом
-Еженедельник Олега Чиркунова, надпись на каждый будний день: «В 10.30 – подвиг»
-«Пермская картошка» с упаковки просто ржет над покупателями
-Птицепром региона недоумевает: а где бренд «Пермские яйца»?
-Середина 2009 года. Кризис крепчает:
- Александр Флегинский открыл видеосалон, в котором по ночам тайно крутит «Зловещих
мертвецов» и «Рембо». Билеты – по рублю.
- Николай Демкин выжимает из плит силикат и продает его пластическим хирургам уже как силикон.
- Никита Белых руководит Кировской областью.
- Владимир Жуков переводит гидрокрекинг нефти на перегонку самогона.
- Константин Окунев открыл бойцовский клуб «Добрая сила», держит два ларька «Добрыня» на Центральном рынке (который охраняют Илья Шулькин, Юрий Ёлохов и Андрей Аликин), а также торгует пивом «Рифей» производства 1999 года.
- Никита Белых руководит Самарской областью.
-Виктор Чичелов нелегально перегоняет на Украину газ в зажигалках
-Валерий Сухих и Олег Бурцев с трудом устроились медбратьями в Лысьвенскую районную больницу
- Валерий Чупраков ходит в полузащитникаха «Амкаре», а Илья Неустроев ушел в профессиональный бокс и откусил ухо Майку Тайсону.
- Николай Девяткин в гордом одиночестве продолжает ходить на пленарные заседания краевого парламента.
-Александр Лейфрид продает АИ 72 по цене 100 рублей за литр при цене на баррель нефти 2 цента
-Дмитрий Скриванов и Александр Драницын занимаются продразверсткой под Кунгуром
- Виктор Плюснин подался в дальнобойщики.
- Никита Белых руководит Магаданской областью.
- Андрей Агишев на зависть всем щеголяет в настоящем костюме фирмы Adidas.
- Владимир Рыбакин монополизировал рынок продаж пейджеров.
-Олег Анатольевич проводит маевки в Альпах
- Никита Белых основательно сел под Магаданом.
-Уволенные и попавшие под сокращение чиновники краевой администрации прошли курсы повышения квалификации, так как за пределами администрации нужны квалифицированные работники
-В ЗакСобрание вернулся перечиркунутый бюджет
-В условиях финансового кризиса генплан Перми претерпел изменения и плавно перешел в дизайн проект квартиры Игоря Шубина
-В Перми появится новая объездная дорога, теперь из Мотовилихи в Балатово можно попасть за несколько часов по маршруту Мотовилиха – Ильинский – Добрянка – Лысьва – ипподром
-Специалисты по микрорайонам сделали сенсационное открытие: «ВИСИМ» – это глагол
-Пермская франшиза в кролиководстве и пчеловодстве привела к тому, что кролики как то неоднозначно стали поглядывать на спящих пчел
-Бронзовый памятник пермскому медведю у здания ЗС, доведенный кризисом до отчаяния, сбежал в пункт приемки лома
-С большим успехом прошло открытие блога губернатора, только с двух поселков Коми – округа на адрес http://chirkunov.livejournal.com пришло два мешка писем
-На оставшиеся от бюджета Коми округа средства Правительство края купило ластик и стерло КПАО с карты
-Активный участник программы «Дом для молодой семьи» гражданин К. выбыл из проекта с связи с выходом на пенсию
-Устав подсчитывать ущерб на пороховом заводе, один из проверяющих просто чиркнул спичкой
-Министерство культуры за полмиллиона модернизировало сайт «Все свои», теперь это внутри министерская «аська»
-Олег Анатольевич Чиркунов вошел в десятку богатых людей региона, обогнав при этом самого губернатора Пермского края
-Константин Окунев требует продолжение запрета на продажу алкоголя в ночное время. Уверен – в дым убухаться можно и до 23.00
-Пермский фанерный комбинат предлагает свою продукцию тем, кто решил в условиях кризиса отправиться в Париж
-Глядя на экипировку службы благоустройства, приятно ошибочно думать, что сотрудники ГИБДД хоть что то делают полезное на дорогах
-Пикетчиков послали на три буквы. Но и КАЦ их не ждал
-Сомалийские пираты объявились в Перми: так частные перевозчики неожиданно нападают на зазевавшихся пешеходов, затаскивают их в автобусы и требуют по 12 рублей за проезд
-Олег Чиркунов призвал покупать «пермское». Первая партия компьютеров от «Александровского машзавода» скоро поступит в продажу.
«Мотовилихинские заводы» запустили линию сборки автомобиля «Вышка II»
Заезжие путаны из Екатеринбурга в шоке
Ликерка гонит виски на основе Прикамского бальзама

-В Перми появились пятизвездочные студенческие общежития. Все включено. Потому что выключатели раздолбаны.
-В рамках борьбы с игровым бизнесом вчера граждане добровольно сдали пять комплектов домашнего лото
-Осенняя депрессия, весеннее обострение. Почему у нас выборы в России проходят весной и осенью?
-Из за этой чертовой погоды и слякоти половина пермяков конкретно не просыхает

-На территории музея современного искусства установлены прожекторы. Теперь слово «Пермь» можно прочитать из космоса. Лампочки вкручивал лично директор музея. Как сообщили наши космонавты с орбитальной станции «Мир» пока они отчетливо видят только надпись «Гельман»

-Как из Садового без пересадок доехать до галереи? 67 – укороченный

-Пенсионеры наконец то поняли смысл монетизации получив по 417 монет за услуги ЖКХ

-После увеличения транспортного налога, владельцам автомобиля «Ока» стали доплачивать

-Пензенцы оспаривают право Перми владеть логотипом «П», в Пензе тоже все не слава богу

-Администрация края обратилась к журналистам четче произносить словосочетание «У губернатора свой блог» и не проглатывать букву «л» и полностью произносить «Живой журнал», а не «Губернатор дважды за день зашел в «ЖЖ»

Сентябрь 2011

Чтобы побороть проституцию на Коммунистической всего то надо было улицу переименовать
Марина Заббарова реально разговорила аквариумных рыбок
Художественная галерея купила «Черный квадрат Малевича» и повесила его вверх ногами
Бессонов выступая на радио «Болид ФМ» передирижировал Курентзиса
Увидев по телевизору прикид министра культуры Николая Новичкова сельский библиотекарь из Осинского района почувствовал себя олигархом
На первый членский взнос Вадима Чебыкина фракция КПРФ купила Нытвенский район
Лучше танцевать у Эллы Белых на паркете, чем у Белых Александра на ковре
От Ирины Коулщинской сбежал ноутбук

Константин Окунев вступит в КПРФ при условии открытия продуктового бутика «Добрыня» в Мавзолее
Маховиков закончил заниматься городской средой и приступил к четвергу
Александру Протасевичу уже не хватает населенных пунктов под центры культуры
Жители КПАО не понимают отчего молчат их пейджеры
Общество анонимных алкоголиков вошло в проект «Найди себя здесь»
Чиновники краевой администрации не догоняют суть проекта «Мода на мозги»
В районе Гайвы была обнаружена Елена Гилязова, отправившаяся три дня назад на работу пешком
Колгейт фигня. Ночная прогулка по Рабочему поселку гарантированно надолго лишит вас чувствительности всех зубов
При введении вакуумных пысесосов с остановок стали пропадать люди
Праймериз пермских едионроссов обошел Петросяна и «Аншлаг»
Когда Гельман переходит дорогу черному коту, тот трижды сплевывает через левую лапку
Возглавив комитет по культуре Вячеслав Торчинский начал еще и думать матом

СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА В РЕГИОНЕ МИЛИ, А КУЛЬТУРУ НА СЕЛЕ МЕРЯЮТ В ГРАММАХ. ОТСЮДА ФАМИЛИЯ – МИЛЬГРАМ
-Вступив в «Правое дело» Илья Неустроев по Уставу партии не может сходить налево
-«Манекен из бутика «Модные люди», переданный ЦУМу, сопротивляется и не дает надеть на себя спортивный костюм «Адидас»
-Сегодня стены ЗС сотрясал продолжительный хохот. Видимо все таки вскрыли конверт с подозрительным порошком
-Марат Гельман неделю пожил на даче губернатора. Приехавший отдохнуть Олег Чиркунов обнаружил, что все яблоки надкусаны, МЕЖДУ ГРЯДОК ЛЕЖАТ КРАСНЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ С УСТОЙЧИВЫМ запахом перегара, коттедж развален и распилен, из его бревен сложена композиция из букв «П», «И» и «»З», из развалин людской и конюшни для полного завершения композиции готовятся еще три буквы «Д», «Е», и «Ц»
-Игорь Сапко заявил, что в Перми не должно быть окраин. И разровнял Закамск бульдозерами
-Во время пикета пенсионеров Чиркунов попросил Сухих выйти и поговорить с бабками. Открыв свой сейф Валерий Александрович о чем то долго шептался с содержимым
- Метод наклонного бурения позволяет пермским нефтяникам качать башкирскую нефть. Отсюда появилась поговорка кому на Руси жить Кузяевым
- пока Махонин не грянет – Громова не перекрестится.
-Оппозицию в регионе заласкали. Отсюда пошли поговорки «Язык до Пекина доведет», «Быть Белых и пушистым»